academy shien

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » academy shien » флешбек » Любовь — это для черни, аристократична только ненависть!


Любовь — это для черни, аристократична только ненависть!

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

1. Участники.
Alan Moore/Thomas Sweet
2. Дата и время.
10 сентября / 01:45
3. Место.
Коридор второго этажа спального корпуса учителей; комната Томаса
4. Коротко о событиях.

Он совершенно сошел с ума. Из-за меня. Я — его безумие.
Годы напролет он искал, во что бы воплотить свое безумие. И нашел меня. (Джон Фаулз. Коллекционер)

Лишь когда дверь в комнату мистера Свита захлопнется с громким стуком, врач наконец поймет, что только что самостоятельно загнал себя в ловушку, выбраться из которой, без позволения хозяина комнаты, будет практически невозможно. А ведь он просто хотел поговорить...

0

2

Повышенное внимание к своей скромной особе – это всегда хорошо, даже очень хорошо. Томас к этому привык. Женское повышенное внимание к своей скромной персоне – это вдвойне хорошо. Томас и к этому тоже привык. Но. Всегда есть одно противное «но». Женское. Вы слышали меня!? Жен-ско-е вни-ма-ни-е! Особей зрелых в плане созревания серого вещества в черепной коробке, а не тех, кому приходится объяснять на пальцах прописные истины, которые в них не в состоянии были вбить учителя средней и младшей школы.
Томас стоял в дверном проеме, облокотившись о раму, с относительно спокойным видом, внимательно смотря на девушку, которая с ангельски-невинным видом, чертовски короткой юбкой и блузкой, удачно подчеркивающей отсутствие груди, стояла в шаге от него и буравила учителя взглядом, который не предвещал совершенно ничего хорошего. Для самой девочки, естественно. Мало того, она еще и двусмысленно улыбалась, приложив указательный палец к губам. «Боже, как это мило, меня сейчас просто вырвет радугой, несите тазик, господи»
- Мистер Томас… - первым голос подало это неопознанное чудо, к ее же счастью, ибо слова, которые норовили соскользнуть с губ мужчины, были далеко не самыми лестными и приличными. И, о боги, какой же приторный был голос  у этой особы. «Если она думает, что вот это вот только что было эротично, то она ошибается. Так ведь и творческую импотенцию недолго заработать. Не повезло же ее парню» - М… мистер Томас… - все никак не решалось успокоиться вредное и раздражающее существо, теперь уже, по всем канонам японского жанра мультфильмов для взрослых, нерешительно запинаясь, считая это тоже нереально соблазнительным. «Чего тебе, жалкое подобие на личинку женщины?», хотел было сказать англичанин, но вовремя остановил себя, выдавая мысленную оплеуху, лишь в ответ ей столь же приторно улыбаясь. Сам виноват, что заработал себе репутацию человека доброго и мягкого, которым легко манипулировать.  Томас склонил голову на бок, не убирая улыбку со своего лица, как бы спрашивая: «И какого черта тебе понадобилось от меня почти в два часа ночи-то, жертва неудачного эксперимента ядерной физики?», но в более мягкой форме. В ответ девушка лишь подалась вперед, как бы надеясь незаметно проскользнуть в комнату к учителю. Маленькая наивная личинка. Схватив девушку за плечо, англичанин попытался без слов объяснить этой маленькой милой леди, что детское время уже давно кончилось и ей следует быть в своей кровати. Желательно одной. Совсем. Девчушка недовольно скривила губки, надувая щеки и хмурясь. Глубокий вдох, вот она опять порывается что-то сказать, вот Томас сильнее сжимает ее плечо, борясь с желанием сломать ей пару костей, как тишину ночного коридора разрывают чужие торопливые шаги. За поворотом медленно показывается расплывчатая высокая мужская фигура. Громко ахнув на пол коридора, прикрыв ладонями рот, вызвав волны негодования со стороны англичанина, девушка быстро побежала, куда, как вы думаете? Навстречу этой самой мужской фигуре, торопливо застегивая расстегнутые на блузке пуговицы, прикрывая жалкую пародию на грудь, оббегая неизвестного и скрываясь в глубине коридоров.
- Возвращайся, малышка. – Лишь бросил напоследок Томас, издевательским голосом, помахав ей рукой, когда она еще не успела скрыться из виду. «Да, возвращайся, завтра в это же время, я тебе покажу все прелести роли натурщицы у Томаса Свита. Накачаю снотворным, разрежу напополам, верну по почте в ее комнату и скажу, что так и было», тихо фыркнув, подумал мужчина, закрывая дверь, ограничиваясь лишь громким и демонстративным хлопком, раздавшимся громким эхом по всему коридору. Мужчина торопливо прошел вглубь своей комнаты, усаживаясь на диван, откидываясь на спинку. Невидящий взгляд голубых глаз уставился в идеально-белый потолок, с интересом изучая его. Помещение освещалось лишь одной-единственной настольной лампой, погружая комнату в приятный полумрак, который успокаивал сознание англичанина. Однако столь поздний визит одной из его учениц, с недвусмысленным намеком, сильно подбил его спокойствие. Мужчина, тихо бормоча себе под нос что-то несвязное, с силой массировал виски, в которых пульсировала боль.
- Клянусь. Клянусь могилой своей золотой рыбки, что убью любого, кто еще раз осмелится потревожить меня в такое время. – Злобно процедил англичанин, поднимаясь с дивана, развязной походкой подползая к своему рабочему столу, на котором валялись эскизы, вытаскивая из-под завалов макулатуры бутылку виски и специальный бокал, неторопливо наливая янтарную жидкость в хрупкую емкость. Вот оно – счастье и покой, так рядом… раздается стук входной двери… рука вздрагивает... покой так близко и так далеко.

Отредактировано Thomas Sweet (2012-11-27 22:04:03)

+2

3

Лампы, освещающие лестничные пролеты в корпусе учителей, периодически моргали, выводя врача из душевного равновесия, не говоря уже об освещение на втором этаже, которое просто отсутствовало из-за неполадок с проводкой, которые обещали исправить в ближайшее время... Бессонница…Ужасное состояние. Тишина и покой вокруг вызывали у врача неконтролируемое чувство бешенства и бессилия. Да, конечно, после той истории в больнице, Мур боялся ходить ночью по плохо освещенным коридорам, однако сегодня бессонница взяла верх над страхом. Быстрым шагом преодолев несколько коридоров, почти тащась по стеночке, Алан наконец добрался до лестницы. Скользнув рукой по гладким перилам, врач стал медленно  подниматься по лестнице, ведущей, казалось, из-за отсутствия нормального освещения, куда-то в пустоту. Холодный рассудок, в очередной раз столкнувшись с воспаленным воображением, постыдно проиграл в неравной битве. Сколько врач не старался, ему так и не удалось убедить свое рациональное мышление в том, что невозможно жить, боясь собственной тени. Просто однажды позволив эмоциям взять верх, американец совершил большую ошибку, которая в последствии отравляла его жизнь. Ни разу за все то время, которое он наблюдал за англичанином в стенах академии, он не смотрел на него прямо, только вскользь, но постоянно, боясь встретиться с ним взглядом. Ну, если не брать в расчет их самую первую встречу в учебном корпусе, когда врач не смог вымолвить ни слова, а лишь кивнув в знак приветствия, быстро скрылся за дверью медпункта...
     Резко остановившись, не преодолев и половины лестничного пролета, не без труда подавив чувство паники, вызванное шумом, донесшимся откуда-то со второго этажа, Алан замер на лестнице, вцепившись пальцами в перила. Если учесть, что сейчас на этаже нас проживает всего трое, то…Только не снова…Наконец взяв себя в руки, Алан продолжил  медленно поднимался наверх, стараясь как можно дальше оттянуть момент появления на втором этаже. Мур не горел желанием встречаться сейчас  с блондином.  Даже просто смотря на  англичанина,  врач чувствовал, как руки этого мерзавца скользят по его телу, а губы оставляют влажный след на шее. Даже спустя столько времени, он не может спокойно думать об этом. А ведь все, что пока делает эта мразь в стенах академии - это просто находится рядом, иногда отпуская пошлые шуточки в адрес врача, но как же это, однако, раздражает. Алан не знает, сколько раз за прошедшую неделю, проходя мимо двери англичанина, сверлил ее взглядом, не решаясь постучать. Раз то факт, что я могу быть занят какими-то своими делами, этого ублюдка абсолютно не волнует, то почему я не могу пнув ногой дверь, уверенно войти в его комнату и, наплевав на все правила приличия, просто опуститься в кресло и прямо спросить: какого черта ему от меня надо?  Я даже не хочу знать, что за мысли крутятся в его голове, когда он смотрит на меня. Очень сложно пытаться держать дистанцию с человеком, который откровенно плюет на все принятые в обществе правила и устанавливает свои. Хотя, я сам не лучше, но некоторые я никогда не нарушу по своей воле.
     Поднявшись на площадку и отчетливо услышав  доносящийся из коридора до боли знакомый голос, Мур прижался спиной к холодной стене, борясь с желанием сползти на пол, обхватив руками колени и запустить руки в волосы, раскачиваясь из стороны в сторону, словно душевнобольной. Потому что, если у врача не получится быстро проскользнуть мимо ненавистного существа в свою комнату, то может завязаться вполне неприятный разговор, который не сулит ничего хорошего. Так что лучшим вариантом будет просто подождать, пока Томас закончит разговор с ночным посетителем и уберется обратно в свою комнату, плотно захлопнув за собой дверь, и тогда можно будет быстро проскользнуть в свою комнату. Как же я хочу свернуть тебе твою поганую шею, Свити, чтобы ты уже больше никогда не смог приблизится ко мне. Не хочу больше видеть тебя, слышать твое имя, да и вообще знать, что ты естьМ… мистер Томас…Врач замер, прислушиваясь и пытаясь понять, с кем же все-таки разговаривает мистер Свит. Да что вообще могло кому-то  понадобиться от такого…эм…человека, да еще и в такое время? Да и голос его собеседника звучит как-то... Господи, неужели этот голос принадлежит одной из учениц? Не успел врач удивиться, что девушка тут делает, да еще и в такое время, как ответ пришел сам собой. Мразь! Совершенно не думая о последствиях, мужчина отлип от стенки и завернул за угол, направляясь вперед по коридору. Не успел врач сделать и пары шагов, как с невнятным воплем мимо него пронеслась молоденькая девочка, чуть не сбив с ног, на ходу застегивая пуговицы блузки. Сначала мужчина хотел поймать ученицу за руку, чтобы рассмотреть ее лицо, однако в последний момент передумал. Ведь не так уж и важно кто это был, главное, что это был ребенок. Вскоре девушка исчезла за поворотом... Возвращайся, малышка…Сжав руку в кулак, Алан быстрым шагом направился в сторону комнаты англичанина.
     Дверь в комнату учителя оказалась незапертой, и врач смог легко открыть ее, слегка надавив на ручку. Без стука ворвавшись в комнату блондина, Алан застал его стоящим возле стола, держащим в руках бокал с какой-то жидкостью.
    -  Ах ты тварь! Что же ты творишь? - процедил врач сквозь зубы, немного вздрагивая от злости. –  Теперь понятно, почему ты устроился работать в академию. Педофил проклятый!

Отредактировано Alan Moore (2012-11-27 21:59:45)

+2

4

Рука англичанина предательски вздрогнула и янтарная жидкость, медленно перетекающая из бутылки в бокал, едва ли не вылилась на стол, угрожая не только навеки распрощаться с Томасом, но и с особым цинизмом расправиться с его эскизами, которые валялись на столе, среди которых были и весьма удачные. Стук входной двери вначале расценивался как  обычная слуховая галлюцинация, вызванная переутомлением, или еще чем-то в этом духе. Затем, откинув вариант о своем сумасшествии, был рассмотрен вариант о сквозняке. Но, черт вас подери, какие тут могут быть сквозняки? В здании, потерпевшем максимум модернизации? И вот до ушей мужчины доносятся торопливые уверенные шаги. Полный ненависти и презрения взгляд уже обращен в сторону двери, с полной готовностью тепло и гостеприимно встретить своего ночного гостя, доводя того до сердечного приступа. «Жалуемся? Сам виноват, что не стал дверь запирать. Понадеялся, что после такого громкого и истеричного жеста никто не осмелится и носа сунуть в твои апартаменты? Наивность порой присуща даже умным людям», подумал англичанин, скользя изучающим взглядом по фигуре мужчины, который появился в дверном проеме. Высокий и худощавый, на первый взгляд выглядит еще более хрупким, чем Томас. Мужчина облачен в пальто, из-под которого виднеется белый халат. Всклоченные черные волосы, и полный бешенства взгляд голубых глаз, пропущенный сквозь тонкое стекло очков в тонкой черной оправе. «Нет. Нет-нет-нет, только не он» По правде говоря, Томас был бы несказанно рад, если бы человеком, который во второй раз осмелился побеспокоить его всего за одну ночь, оказалась бы та самая ученица, которая всего несколько минут назад с невразумительным воплем убежала от него. Да вообще кто угодно, лишь бы не он. Пусть даже галлюцинация. Томас в тот момент согласился сойти с ума окончательно и бесповоротно. С этим человеком его связывало так мало и так много одновременно, и, что самое противное, эта связь была отнюдь не самой приятной.
Ах ты тварь! – «Хорошее начало» - Что же ты творишь? – Злобно прошипел врач, смотря на англичанина так, как будто он всего несколько минут назад отравил его любимого пса. Томас поставил бутылку виски на стол. Гладкая поверхность отозвалась одобрительным приглушенным стуком. Длинные тонкие пальцы с силой сжимают специальный бокал для виски, как будто представляя на месте этого стеклянного сосуда шею мужчины. – Живу, дышу, стою. Какой именно процесс из этих трех вас раздражает, док? – Безразлично отозвался англичанин, приторно улыбаясь и по привычке жестикулируя руками, как обычно совершенно этого не замечая. Мгновение спустя мужчина, поднося к губам бокал, делает небольшой глоток жгучего напитка со сладковатым послевкусием на языке. «Да, это определенно успокаивает меня», подумал англичанин, продолжая сверлить брюнета изучающим взглядом. Сколько бы Томас не старался, рядом с этим человеком он не может оставаться спокойным. Сам того не подозревая, он уверенно толкает его к пропасти безумия, заставляя забывать о здравом смысле и вести себя неадекватно, полностью подчиняясь своим диким желаниям, которые возникают совершенно спонтанно. Затуманивая разум, отдавая тело во власть бессознательных рефлексов. Так было в больнице, так было в морге, так будет и сейчас. «Нет», приказывает Томас сам себе, словно какой-то вшивой псине. Он достаточно силен, чтобы подавить свой гнев, свое безумие и свои желания. Достаточно…
- Педофил… - проскальзывает в пылу оскорблений и Томас тот час же приходит в себя, выныривая из своих мыслей, отнимая от губ прохладное стекло бокала, опуская тот на гладкую поверхность стола. По организму течет алкоголь. Горло приятно жжет, на языке приятный привкус, а в голове легкий кавардак. Но он спокоен. Предельно. – Выучили новое слово, док? Поздравляю. Но я думаю, что в вашем возрасте пора бы понять, что, не зная его истинного значения, вы не должны употреблять его при любой, как вам кажется, удобной возможности. – Издевательски усмехаясь, произнес мужчина, медленно обходя своего ночного гостя, описывая круги вокруг него, словно перед ним стоял не человек, а фонарный столб, и Томас ждет от этого столба каких-то серьезных действий. Картинно вздохнув, блондин остановился в полуметре от мужчины, с вызовом смотря в его голубые глаза, и выудил из кармана брюк ключи. Связка металлических ключей отозвалась приятным и многообещающим звоном. – Алан, вы знали, что я скоро женюсь? – Как бы невзначай спросил мужчина. Вкрадчиво, с легкой тенью ехидства, считая, что его свадьба может объяснить достаточно многое из произошедших за последние полчаса событий. Ложь и блеф – всегда были его сильной стороной. Иногда он и сам не мог отличить свою ложь от своей искренности, и это временами пугало его. – Красивая невеста, к тому же замечательная в постели – отличный повод назвать меня педофилом. – Томас с трудом подавил издевательский смешок, подбрасывая в руке связку ключей, вновь ловя ту, с характерным громким звоном, режущим по ушам. Отвлекающий внимание маневр и вот его рука ложится на талию врача, пальцами комкая складки его пальто, обхватывая, прижимая мужчину ближе к себе. Несколько вальсирующих движений, уводящих мужчину от дверного проема, ближе к кровати. Ближе. Опасно близко. Томас чувствует его сбившееся дыхание, участившееся сердцебиение, видит блеск гнева в глазах. Вот оно. Вот то, что сводит его с ума. «Это ты научил меня причинять людям боль», проносится в голове мужчины. На мгновение замирая, он отпускает мужчину, практически подталкивая того к кровати, нахально усмехаясь. В считанные секунды англичанин отстранился, подходя к входной двери и запирая ту на замок. – Вы мне немного загородили путь. – Ненавязчиво жестикулируя руками, пояснил англичанин, проходя обратно в комнату и продолжая все так же улыбаться.  – Вы ведь ничего не имеете против? - Поинтересовался мужчина, вновь подбрасывая в руке ключи, затем отправляя те обратно в карман брюк. - Терпеть не могу гостей. – Многозначительно протянул блондин, сверля американца внимательным взглядом слегка прищуренных голубых глаз.

+2

5

Гнев застилал врачу глаза, а кровь бешено стучала в висках. Хотелось подойти и выбить бокал из рук англичанина, наблюдая за тем, как белоснежная рубашка покрывается желтыми разводами... Мур пришел в себя, лишь когда услышал противный скрежет ключей, подброшенных, а затем пойманных англичанином.   
    - Женишься? На ученице? -  ухмыльнувшись, переспросил мужчина, сложив на груди руки, пытаясь говорить как можно спокойнее. - Не смеши меня, Томас. Если бы это было действительно так, то вся академия стояла бы сейчас на ушах, ибо женский пол отличается особой болтливостью. Они готовы смаковать одну новость чуть ли не до потери сознания, перемывая кости всем участникам действа. Вы, наверно, не знали, что я работаю в женском коллективе, так что новость подобного «мирового» значения, никоим образом не могла бы обойти меня стороной. Так уж получилось, что поневоле я всегда в курсе почти всех сплетен. – пожал плечами врач, отступая на шаг к двери, жалея о том, что эмоциям удалось взять верх над разумом и он без приглашения ворвался посреди ночи в комнату человека, с которым боялся просто случайно пересечься днем в коридоре.
     Когда Свит подошел максимально близко, почти что вплотную, а его рука аккуратно обвила талию американца, привлекая его к себе, врач  вздрогнул, уставившись на художника непонимающим взглядом, шумно выдыхая воздух, не решаясь дотронуться до англичанина, чтобы элементарно попытаться оттолкнуть от себя ненавистное существо. Мужчине вмиг стало тяжело дышать. Сейчас он был похож на астматика, задыхающегося во время очередного приступа.
     - Какого?…-  спросил врач, злобно смотря на объект своего негодования. Все-таки, несмотря на почти отсутствующую разницу в росте, англичанин был явно физически сильнее врача. Судя по всему, мужчина начинал отходить от ступора, так как гневно посмотрев на обнаглевшего художника, попытался вырваться из его объятий. - Пусти. - немного заикаясь, произнес врач, пытаясь оттолкнуть художника, слегка вздрагивая, когда тот принялся ненавязчиво оглаживать рукой его поясницу. Американец почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, как будто весь мир словно вот-вот норовит перевернуться. «Такое чувство, что мое лицо просто пылает. Я сам себя не узнаю. Что же ты делаешь со мной?! Сволочь! До Мюнхена  я радовалась каждому мгновению своей жизни: победам и поражениям. Ведь кто не падал – тот по-настоящему и не поднимался.» Сердце бешено билось, дыхание участилось, Алан безумно боялся этого человека, который по-хозяйски вплотную прижал его к себе, медленно увлекая в сторону кровати. «Улыбка не сходит с твоего лица, как и в нашу последнюю встречу... злобная, слащавая усмешка. Да, именно она. Ты откровенно смеешься надо мной, над моей трусостью.  Ведь за все то время, что мы находимся в стенах этого заведения, мне так и не хватило храбрости посмотреть тебе в глаза и высказать все, что я о тебе думаю. И это меня злит...»
     Алан все еще не мог отойти от шока, а тем временем хозяин комнаты отстранился, направляясь к двери, запирая ее на ключ. Страх сковывал все тело, боясь пошевелиться, врач просто наблюдал за действиями англичанина.  Его мозг все еще переваривал слова сказанные мужчиной. Картинки воспоминаний, с огромной скоростью проносящиеся перед глазами, заставляли врача временами вздрагивать. С трудом преодолев оцепенение, с бешено бьющимся сердцем и затаенным дыханием, он медленно осел на кровать, запуская руки в волосы. - Вы ведь ничего не имеете против?- произнес англичанин, ровным спокойный голосом,  с совершенно нескрываемой насмешкой, как показалось врачу. - Что? Что ты имеешь в виду?- переборов себя, осмелился спросить врач, поднимая глаза на мужчину, всматриваясь в его лицо, на котором красовалась все та же неизменная, наглая усмешка. Не выдержав подобного, откровенно издевающегося взгляда, врач на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь сосредоточить свое внимание на чем-нибудь другом. Немного успокоившись, Алан все же решил открыть глаза и оглядеться. «Да, не так я представлял себе комнату художника.» По периметру комнаты, по его мнению, должны стоять законченные и незаконченные работы, прислоненные к стенам. На полу валяться эскизы, наброски людей и натюрмортов, различных пейзажей. В общем, комната должна быть вся завалена разнообразным художественным хламом. Собственно, это было бы приемлемо для творческого человека.  Однако, в действительности все оказалось совершенно иначе и лишь стол,  заваленный различными художественными принадлежностями и эскизами, свидетельствовал о том, что в этой комнате все же проживает учитель рисования, а не какой-нибудь среднестатистический работник бухгалтерии. «Интересно, а как выглядит его любимый рисунок? Вернее, что на нем изображено? Человек? Животное? Или может быть пейзаж?» Врачу на мгновение показалось, что он все еще спит и это просто его очередной кошмар, порожденный его чрезмерными размышлениями об одном не в меру самодовольным субъекте, перевернувшим всю его жизнь с ног на голову. Слегка мотнув головой, отгоняя невеселые мысли и незаметно с силой вонзив себе ногти в ладонь, почувствовал легкую боль, убеждаясь, что он все-таки не спит и это все происходит на самом деле. И эта реальность его жутко напрягала, выводя из душевного равновесия. Что, зачем и почему – те вопросы, которые сейчас хороводом кружились в его голове, не давая возможности сосредоточиться и попытаться как можно быстрее найти выход из сложившейся ситуации.

+2

6

- Странно. Мне казалось, что вы хотя бы немного умнее среднестатистического млекопитающего. Как жаль, как жаль, что я ошибался на ваш счет. – Многозначительно протянул мужчина, покачав головой с таким видом, как будто только что сообщил несчастному пареньку о том, что он болен раком. Всего одна фраза, всего одно ехидство, в ответ на все реплики американца, которых было не так уж и много, но и те смогли поразить блондина буквально до глубины души – это все, что он смог выдавить из себя на тот момент. Было очень трудно сосредоточиться на реальности, когда в голове творился полный кавардак, и каждая мысль так и норовила утянуть англичанина в прекрасное царство размышлений, над которым не властно время и из которого так трудно убежать. «На ученице? Что-что? Занятно. И как же долго он думал над этим наполненным смыслом и аргументами ответом? Ладно, не суть. Зато по его действиям, словам и эмоциям сразу понятно, что желание навестить меня возникло у него спонтанно. Растерянность, непоследовательность и неподдельный страх. Как это прекрасно. Не хватает только боли. И почему он все никак не оставит меня в покое? Забудь и никогда больше не вспоминай. Это ведь так легко. Не хочу его видеть», подумал мужчина, сунув одну руку в карман, нервно теребя связку ключей. «Но разве не было бы логичнее просто выставить его за дверь, Сир? Вообще на людей, которые врываются в чужие апартаменты, такая реакция была бы более чем нормальной. Нет, не логичнее. Только если бы я не знал его…. Осталось слишком много нерешенных проблем, не заданных вопросов, да и что же может быть плохого в короткой игре? Пускай нечестной, жестокой, циничной, но жутко интересной?», мужчина еле заметно усмехнулся своим мыслям, вынимая руки из карманов, сверля мужчину изучающим взглядом, уже по привычке цепляясь за любую мелочь. Подрагивающие уголки губ, сжатые в кулаки руки, легкая, едва заметная взгляду дрожь, плохо скрытое презрение вперемешку со страхом, блестящее во взгляде его небесных глаз. Томас судорожно сглотнул, всячески пытаясь скрыть свои истинные эмоции, которые он испытывал на тот момент. Перед глазами на мгновение пронеслись короткие мгновения одной небезызвестной ночи. Блондин просто пришел забрать свою вещь, а в итоге приобрел еще одну. И вот та самая вещь сидит сейчас перед ним, на его кровати, по совершенно непонятным причинам. А тишина, которая нависла над помещением, только добавляла сложившейся ситуации неясности, интриги. Томас на секунду задержал дыхание и прикрыл глаза, пользуясь моментом, пока врач старательно избегал зрительного контакта с ним. Попытаться слиться с этой обстановкой, услышать скрытые в тишине слова, попытаться понять, увидеть скрытое в этой ужасной тишине, найти ответы на свои вопросы и успокоиться, забыть, остаться беспристрастным. «К чертям…», проносится в его голове, и он делает шаг навстречу мужчине. Ближе. Плотнее. С американцем было чрезвычайно интересно играть. Снаружи холодный, не эмоциональный человек, но стоит только надавить на нужные точки в его нервной системе, как все эмоции и чувства, что были внутри, выплескивались наружу, являя взору англичанина его: прекрасного брюнета с небесно-голубыми глазами, в которых блестит страх, боль и ненависть со щепоткой презрения и отвращения.
- Что? Что ты имеешь в виду? – Через силу произносит мужчина и обращает свой взгляд на блондина. Но, к сожалению последнего, его, хватает ненадолго, и он закрывает глаза. Томас недовольно хмыкнул, слегка наклоняясь, заглядывая в глаза мужчины, аккуратно поправляя слегка сползшие с его носа очки. – Я имею в виду, что вы ведь все равно не будете сильно против, если я ненадолго запру вас здесь. Просто я. Ненавижу. Незваных. Гостей. – Мужчина коротко усмехнулся, даже не думая отстраняться от бедного врача, которого, по всем расчетам Томаса, буквально разрывало на части изнутри от различных эмоций, вихрем кружащихся в его сознании. Максимально сократив расстояние между ними, Томас осторожно провел кончиками пальцев по скуле, касаясь подбородка, цепляя его и на секунду касаясь большим пальцем нижней губы. – Как насчет того, чтобы немного поиграть, доктор? – Издевательски прошептал мужчина. Если бы он очень хотел, то наклонись он еще немного вперед, он без труда мог бы коснуться губами губ мужчины, окончательно сбивая американца с толку. Нет, он не хочет иметь с ним никаких связей. Нет, его не влечет к нему. Это просто потакание своим внезапным желанием. Он просто любит с ним играть. Это просто самое удобное оправдание своим действиям. Положив свободную руку на плечо мужчины, англичанин скомкал в кулак теплую ткань его пальто, как бы намекая, что от этого элемента одежды придется избавиться как можно скорее. – Вы не находите это невежливым, сидеть в верхней одежде? – Недовольно прицыкнув языком, произнес англичанин, хищно усмехаясь, все сильнее сжимая рукой плечо мужчины.

Отредактировано Thomas Sweet (2012-12-24 19:22:17)

+1

7

Говорят, что чем сильнее ты привязан к человеку, тем больше времени хочется проводить рядом с ним. Однако привязанности бывают разными. Людей может  связывать ни только любовь или дружба, но и совершенно противоположные чувства, такие как ненависть и страх. Несколько недель Алан старательно избегал одного белобрысого субъекта, одно упоминание о котором заставляет его не показывать носа из своей комнаты или находится в людных местах, чтобы даже случайно не оказаться с ним наедине. Больше всего врача пугало то, что Свит мастерски умеет подбирать разумные доводы и правильные слова, что, несомненно, помогает ему всегда добиваться своего…
     Тяжело вздохнув, врач все не оставлял попыток успокоиться, но ему никак не удавалось совладать с переполняющей его злостью, вперемешку с отчаянием и осознанием собственной ничтожности. Несколько минут назад, Алан беспокойно следил глазами за англичанином, боясь, что он снова выкинет какую-нибудь аморальную выходку. Он сидел и внимательно наблюдал, как Свит сосредоточенно что-то ищет в кармане с совершенно отстраненным видом. На первый взгляд он выглядел более-менее адекватным, только разве что погружен в себя, из-за чего его движения казались немного заторможенными, будто он не может решить, что делать дальше…
     Когда Алан снова открыл глаза, он вздрогнул всем телом, потому что Томас, еще пару секунд назад стоящий возле двери, оказался сейчас прямо перед ним, всего в нескольких сантиметрах, и от этого было ни то что непривычно и неуютно, как это было с другими людьми, а просто страшно. В достаточно просторной комнате вмиг стало тесно и душно, а пальцы с силой сжали покрывало. Тяжело выдохнув, словно пытаясь смириться со своим теперешнем положением, Мур попытался вновь заглянуть в глаза мужчины. Но стоило только врачу встретится взглядом со своим оппонентом, как его губы вмиг побледнели, стоило ему только увидеть глаза Томаса, которые блестели нездоровым блеском. Увы, но  Мур не смог разделить с ним его восторга, и лишь продолжил непонимающе и немного испуганно смотреть на англичанина.. - Я имею в виду, что вы ведь все равно не будете сильно против, если я ненадолго запру вас здесь. - приглушенно спросил блондин, заглядывая врачу в глаза, как будто чего-то ожидая. Пальцы англичанина по-хозяйски пробежались по  щеке врача, едва заметно поглаживая кожу. «Эта сволочь что, специально не двигается с места и не прекращает касаться моего лица? Чего он ждет от меня?» На этот раз врач не вздрогнул и не издал ни одного звука, чтобы лишний раз не тешить самолюбие наглого субъекта, а лишь одарил мучителя взглядом, в котором можно было прочитать отчаяние, боль и возможно даже беззвучную мольбу о снисхождении, которую он вряд ли осмелится произнести вслух. Когда их взгляды встретились, врач попытался отстраниться, поняв, что англичанин не выпустит его от сюда, пока вдоволь не наиграется с ним. Американец попытался как можно дольше смотреть в глаза своему мучителю, однако не выдержав психологического давления, через пару секунд уставился в пол. Мур нервничал, и с каждой секундой это становилось все заметней.
      - Поиграть? Боюсь, что я сегодня слишком устал, чтобы играть с вами – неуверенно протянул американец, изучая взглядом свои ноги. После встречи с Томасом, мысль о каких либо отношениях с людьми долгое время не вызывала у врача  ничего, кроме затаенного страха. Он был убежден, что подобного скверного подросткового опыта ему хватило на всю жизнь.
Алан замер в  руках англичанина, словно испуганный зверек. На несколько секунд даже перестал дышать. Ошеломленный, растерянный, он не пытался вырваться, и похоже, что блондин не стал упускать такую прекрасную возможность и непременно решил воспользоваться состоянием врача, сам не зная, как далеко готов зайти. И этот факт с каждой секундой все больше пугал Алана. В этот момент американец был похож на человека, уставшего от своих вечных проблем. Происходящие казалось ему настолько неправдоподобным и неправильным, что Алан до крови прикусил нижнюю губу, пытаясь проснуться. Но почувствовав на языке металлический привкус крови, лишь сильнее затрясся. Никаких видимых причин держать врача в своей комнате, кроме как потешить свое самолюбие, Алан придумать так и не смог. Жаль, но Томас оказался не из тех людей, которые соблюдают при общении дистанцию. Он лишь усмехается, и дразнит и все время оказывается чуть ближе, чем было бы комфортно врачу. Вновь услышав голос Томаса и почувствовав дискомфорт в плече, Мур замер, забыв, что хотел сказать. По спине пробежал холодок, а во рту пересохло. «Иногда я забываю, насколько хрупкое человеческое тело.» –  На этот раз решил повредить мне плечо? Обреченно вздохнув, Алан стянул с себя перчатки и принялся предательски дрожащими руками расстегивать пуговицы своего пальто, продолжая смотреть куда-то вниз и думать о чем-то своем. - Что ты решил на этот раз со мной сделать? - тихо прошептал, сглатывая, в панике оглядываясь по сторонам, продолжая неспешно расправляться с пуговицами.   - Открой дверь - пробормотал Мур, жмурясь от отвращения, и предательской дрожи по всему телу. –Пожалуйста - поспешно добавил, упираясь руками в грудь мужчины, пытаясь отодвинуть его от себя, безуспешно борясь с подступившей к горлу тошнотой.

+1

8

«Боишься?», приглушенный, хриплый голос, словно гром среди ясного неба, прозвенел в голове мужчины, заливаясь гомерическим хохотом и не желая утихать, вновь и вновь повторяя эту фразу. Немой вопрос, адресованный американцу, который еще не скоро слетит с губ блондина. Простой и очевидный вопрос, который можно легко прочитать во взгляде, а большего и ненужно. Дрожащий голос, заметная дрожь, растекающаяся по хрупкому телу, молящий о пощаде взгляд, все это выдавало брюнета с головой. Боится, нервничает, не знает, что делать дальше и не может собраться с мыслями, чтобы разгадать планы блондина. Ощущение собственного превосходства над этим человеком вводило англичанина в некий экстаз, заставляя распрощаться со здравым смыслом и оставить одни только безумные желания, беспрекословно потакая им. И ему это чертовски нравилось. На подсознательном уровне. Просто он старался серьезно не задумываться об этом.
- Поиграть? Боюсь, что я сегодня слишком устал, чтобы играть с вами. – Невнятно промямлил мужчина, упираясь взглядом в пол. Нет, Томасу это категорически не нравилось. Ему нужно смотреть собеседнику в глаза, изучать его, стараться предугадать действия на несколько шагов вперед, читать эмоции и мысли по глазам, а не довольствоваться лишь взъерошенной копной иссиня-черных волос перед глазами. Но мужчина лишь томно вздохнул, кое-как переборов желание схватить американца за волосы и запрокинуть назад голову, вместо этого размыкая пальцы, ненавязчиво оглаживая его плечо, которое всего минуту назад, забывшись, с силой сжимал. Легкий наклон вперед, горячее дыхание касается уха, украшенного несколькими сережками, и тихий, хриплый, насмешливый шепот. – Устали? Тогда зачем вы пришли сегодня ко мне, док? Не потому ли, что вам на самом деле понравились наши с вами невинные игры, вам понравилось играть жертву, но вы просто боитесь себе в этом признаться? – Небольшая пауза, по истечению которой, Томас слегка отстранился от мужчины, позволяя ему спокойно расстегнуть пальто и избавиться от него, насмешливо наблюдая за его неуверенными и нелепыми действиями. Спокойствие и неисчерпаемый яд ехидства. Таков он снаружи. А внутри он буквально закипал от злости. «Я не могу его понять», мелькало в его голове с ужасающей постоянностью. «Что ему нужно от меня?», мысленно сжимая кулаки, думал мужчина, смотря на американца, который сейчас выглядел настолько беззащитным и подавленным, что вызывал к себе лишь неподдельную жалость. Жалость особенную, именно такую, на которую способен Томас. «Все закончилось, почему бы не прекратить этот дешевый спектакль?», насколько бы стальной не была нервная система, но и она иногда дает слабину. Англичанин ненавидит неизвестность, он ненавидит чувствовать себя беспомощным, буквально обезоруженным. Но именно так заставлял его себя чувствовать американец, к счастью, сам того не подозревая. От вечного противостояния тоже можно устать.
- Открой дверь. Пожалуйста. – Умоляющий полушепот и дискомфорт в груди. Кто-то уперся руками в грудную клетку, ощутимо надавливая, словно стараясь оттолкнуть англичанина как можно дальше, к противоположной стенке. Томас вмиг пришел в себя, отгоняя от себя все мысли, оставляя приятную пустоту и тишину в голове. Мужчина вцепился в ворот пальто, с силой потянув американца на себя, одарив его взглядом полным раздражения и злобы. Одним ловким движением, расстегнув и едва не оторвав оставшиеся пуговицы, англичанин стянул с врача пальто, откидывая его куда-то в сторону. Мужчина вцепился в запястья американца, с силой, до боли сжимая пальцы, впиваясь в нежную кожу ногтями, совершенно себя не контролируя себя. Подавшись вперед, заставляя мужчину немного прогнуться в спине, Томас, заметив алую дорожку, идущую от губ доктора, коснулся кончиком языка нижней губы, на секунду прикрывая глаза, слизывая красную капельку крови, хитро улыбаясь. – Нет. – Тихо, холодно, презрительно, не принимая никаких возражений. – Я вас выпущу отсюда только тогда, когда сам захочу чтобы вы ушли. – Хрипло прошептал блондин, затем делая небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, подбирая слова, интонацию и жесты. Нужно вести себя правильно, нельзя спугнуть маленького загнанного в угол зверька, нужно быть предельно осторожным. Но, черт возьми, как же это было сложно, когда в голове вертелась тонна идей, тонна желаний и целый хор разных голосов только и делал, что распевал одни лишь неразумные и необдуманные мысли. – Вы дрожите, доктор. – Лирическое отступление перед какой-то важной речью, и вновь короткая пауза, слегка склоненная на бок голова и пристальный взгляд. Все и как всегда. Приятно осознавать, что на некоторые вещи время не распространяет свою безграничную власть. – Неужели вы боитесь меня? – Насмешливо произнес англичанин, ехидно усмехаясь, слегка ослабляя хватку, разжимая пальцы, отпуская измученные руки мужчины. – Тогда почему вы не убегаете от меня, как раньше, до этого момента, а вновь и вновь натыкаетесь на одни и те же грабли? Вы старательно делаете вид, что я вам противен, но, не смотря на это вы вновь и вновь делаете те же ошибки, подпускаете меня к себе. Вам доставляет это определенное удовольствие? – Голос Томаса стал немного более высоким и раздраженным. Нет, до истерики ему еще очень далеко. Да и нельзя выходить из себя, нельзя. На что способен англичанин в порыве истерики и потери контроля над разумом, не знал даже сам англичанин. - Вы ведь не глупый человек и прекрасно знаете, что я не отпущу вас сейчас, так просто. Не отпущу, потому что не смогу этого сделать. – Сделав упор на последние три слова, англичанин томно вздохнул, неосознанно оттягивая шейный платок американца, развязывая его, пытаясь стянуть с шеи. – Шах. Ваш ход. На что же вы способны пойти, док, чтобы избежать дальнейших встреч со мной?...

+2

9

«Иногда мне кажется, что я просто не в состоянии сам о себе позаботиться». Врач понятия не имел, как на деле вести себя с новоиспеченным коллегой, в котором непостижимым образом умудрялись уживаться черты с виду вроде бы взрослого довольно-таки умного мужчины и капризного ребенка. Услышав вопрос англичанина касательного его прихода сюда, Алан на какое-то время почувствовал себя полностью потерянным и потерявшим равновесие, как будто своим вопросом наглый субъект выбил почву у него из-под ног, из-за чего врач отчаянно пытался вспомнить, о чем же именно он первоначально хотел поговорить с мужчиной. Вернее, ту заготовленную на днях речь, которую он хотел произнести перед англичанином, смотря ему в глаза. – Я хотел поговорить с тобой о… - замялся на несколько секунд, пытаясь подобрать нужные и правильные слова - …том, чтобы ты оставил меня в покое и перестал подкарауливать в коридорах. Почему ты не можешь обращать на меня внимания не больше чем на любого ученика в этом заведении? – спросил американец, немного дрожащим голосом. Однако, ответ пришел сам собой, хотя, если быть честным, то Мура не покидало чувство, что он всегда знал, что этим все и закончится. Намного легче будет просто смириться с тем, что так и должно было случится. Просто пришло нужное время. Еще месяц назад  он думал, что все-таки сможет совладать с собой, а не начнет злиться, ворчать, упираться если их пути вновь пересекутся…Но…Ох, уж это извечное «но»…
     Мур уже давно такого не чувствовал. Не чувствовал прикосновений другого человека к своей коже, поэтому ему страшно…тревожно. «Ну почему человеком, прикоснувшимся ко мне с подобным контекстом спустя долгое время, должен был стать именно Свит? Почему именно он?» Пальцы вновь сжались сами собой, комкая ткань жилетки мужчины. Сейчас ему с новой силой захотелось съездить по этой наглой самодовольной физиономии, которая чуть ли не «сверкала и светилась» от самодовольства, смотря в перепуганные газа врача.
     Никто не сомневался, что англичанин просто так не спустит врачу того, что тот пытался его от себя оттолкнуть. Томас с легкостью поймал Мура за тонкие запястья, останавливая движение его рук, предупредительно царапая кожу чуть ли не до крови. В какой-то момент Алану показалось, что Томас возбужденно смотрит на него мутными глазами. Именно тогда, отчаяние сковало сердце врача, а боль в суставах, вырвала из его горла глухой стон. Дикий липкий страх вновь вернулся. Мур смотрел не моргая на своего мучителя, не в силах отвести от него взгляд. На его взгляд, Томас все-таки в больше степени походил на капризного ребенка, требовательного и упрямого, не терпящего того, чтобы ему перечили. Голос Томаса, как всегда, звучал довольно тихо, но его слова ранили не хуже ножа.. Никогда еще настолько сильно чувство страха не пожирало врача изнутри, но желания  биться в истерике, причиняя себе физическую боль, что бы заглушить душевную, как это обычно бывает, почему-то не возникало. Если первоначально врач пытался держаться вызывающе-безразлично, то сейчас, глаза, почерневшие от расширенных в страхе зрачков, с головой выдавали его отношение к этому человеку. Он знал, что должно было случиться, и не отрываясь следил за неторопливыми движениями рук насильника. Закусив нижнюю губу, он готовился к неизбежной боли и надеялся, что сможет сдержаться, и не закричать. Но вместо того, чтобы заставить врача кричать на весь корпус от жуткой боли, Томас, медленно провел языком по недавно прокушенной губе. Алан открыл рот и часто задышал, а перед глазами вновь все поплыло. Воздух стал казаться американцу настолько спертым и густым, что он не мог толком вдохнуть. Американец почувствовал, что близок к истерике: глаза наполняются предательскими слезами и он начинает кашлять, сильно, будто в горло залетела мошка и ему никак не удается выплюнуть ее. Когда англичанин стянул с шеи врача платок, приступ удушья вмиг прошел и мужчина откинулся на спину, хватая ртом воздух, подобно рыбе, насильно вытащенной из воды, пытаясь отдышаться. Его с детства окружали люди, однако еще до встречи с наглым субъектом, Алан не видел в общении с людьми нужды, а после встречи с Томасом вообще выстроил вокруг себя невидимый барьер, заставляющих их держаться от него подальше, спустя нескольких минут общения...
     Томас пристально смотрел на врача несколько секунд и, не дождавшись никакой реакции, продолжил свою тираду, в очередной раз загоняя Алана в тупик своими словами и поступками. - На что же вы способны пойти, док, чтобы избежать дальнейших встреч со мной? – поинтересовался англичанин, лицо которого в ту же секунду приобрело задумчивое выражение. - Тебе следует обратиться к психиатру, Томас. Что, тайные нереализованные сексуальные желания не дают покоя? Тебе лечиться надо. Извращенец чертов! – процедил врач сквозь зубы, смотря на Томаса, как на опасного сумасшедшего, которому каким-то образом удалось сбежать из психиатрической больницы. Врач продолжал спорить и огрызаться, несмотря на то, что Томас задал вполне логичный при таком раскладе вещей вопрос. Ну и что, что англичанин в чем-то был все-таки прав. Шестое чувство  подсказывало врачу, что стоит только согласиться с этим человеком в чем-то одном, хотя бы раз уступить, то потом придется соглашаться с ним всю оставшуюся жизнь. - Ты не мог бы прекратить до меня дотрагиваться при каждом удобном и неудобном случае? Он просто не мог достойно словесно сопротивляться. Врач был абсолютно беспомощен перед этим человеком...
     Отдышавшись, Алан вновь уселся на кровати, принимаясь медленно расстегивать пуговицы теперь уже медицинского халата. Замерев на пару секунд, Мур вопросительно посмотрел на Томаса, всем своим видом словно спрашивая: «теперь я делаю то, чего ты от меня хочешь?»

+1

10

– Я хотел поговорить с тобой о… том, чтобы ты оставил меня в покое и перестал подкарауливать в коридорах. Почему ты не можешь обращать на меня внимания не больше чем на любого ученика в этом заведении? – Через слово запинаясь, тихим и дрожащим голосом произнес мужчина. Томас лишь удивленно изогнул бровь, сверля американца взглядом, переполненным легким, но весьма искренним недопонимаем. Забавно, но со стороны Томаса Свита все выглядело немного иначе. Он никогда специально не искал встреч с этим человеком. Он не специально выбрал его в качестве своей «жертвы», еще тогда в Мюнхене. Он не специально оставил свои часы тогда в морге. Он бы и не вспомнил его, настолько изменившегося брюнета, если бы именно американец не полез к нему со своим синдромом мстителя, совершенно не думая о последствиях, без опасений и сожалений возбуждая сознание Свита, провоцируя его на неадекватные и дикие поступки, заставляя слепо подчиняться лишь инстинктам и желаниям. По мнению Томаса это именно Алан привязался к нему, это именно он достает англичанина своим вечным присутствием, своими вечными якобы случайными встречами в коридорах, после которых бедняга подолгу прячется в своем кабинете, боясь показаться на глаза блондину вновь. И вот, казалось бы, Свит дал Муру возможность все исправить, забыть, обоюдно вычеркнуть друг друга из своих биографий, но это именно Алан провоцирует его, и Томас просто не в силах больше сопротивляться. Другого варианта не дано. «И вы еще на что-то жалуетесь, док?» - И для этого вы ворвались в мою комнату в два часа ночи с криком «педофил»? Что ж, прошу простить тогда мою несообразительность, не сразу понял, что так вы хотели начать беседу о наших мимолетных встречах… - начал, было, Томас, в своей привычной спокойно-издевательской манере, но он не успел продолжить. Вернее было бы сказать, что ему не дали продолжить. До ушей доносится шумное, сбитое частое и тяжелое дыхание, взгляд цепляется за заметно содрогающееся тело, расширенные от страха зрачки, а в глубине черепной коробки диким эхом отдается чей-то практически «гавкающий» судорожный кашель. Англичанин невольно задержал дыхание, словно не решаясь даже сделать вдох. Руки ослабевают и полностью отпускают тело американца, давая тому спокойно и без препятствий откинуться на спину, укладываясь на кровать.  По простыне разметались спутанные пряди цвета вороного крыла, а несколько непослушных прядок упали на лицо мужчины. В легком полумраке, в который была погружена комната, пряди, упавшие на лицо американца, причудливо оттеняли мягкие черты, давая волю фантазии, являя на месте задыхающегося от отвращения и страха американца, его же, но совершенно другого. Тяжело вздымающаяся грудь, шумное и хриплое дыхание, подрагивающее тело. Томасу неистово захотелось сорвать с его губ стон. Предательский горловой стон насаждения, чтобы дополнить образ, которое рисовало его бурное воображение. «Ему даже не нужно страдать от боли, чтобы оказаться совершенным», подумал англичанин, наконец, решившись вдохнуть, наполнить легкие воздухом, вернуть себя в этот мир, затем судорожно сглатывая и облизывая вконец пересохшие губы.
- Что, тайные нереализованные сексуальные желания не дают покоя? – Это все, что успел уловить мужчина из слов брюнета. А большего и не надо. «Если бы только знал, насколько, не дают покоя… и доказательством тому эти глупые мысли и образы, которые возникли в моей голове, когда я посмотрел на него… такого…». Томас нервно закусил нижнюю губу, снизу вверх смотря на американца (Томас уже успел выпрямиться во весь рост и на шаг отойти от брюнета), взглядом улавливая каждое его движение, каждый вздох. Не успел блондин опомниться, как Алан принялся медленно расстегивать свой рабочий белоснежный халат, хотя по сути его никто не просил об этом. «Что я вижу? Неужели ему действительно захотелось поиграть?», по лицу мужчины поползла лукавая и немного пошлая усмешка и вот он опять стоит возле Алана, склонившись над ним, находясь практически в миллиметре от его лица, слыша его тяжелое дыхание и, казалось бы, просто неудержимое биение сердца, которое готово было выскочить из груди мужчины. Но ему, конечно, могло просто показаться. Дождавшись, когда мужчина расстегнет халат ровно настолько, чтоб можно было его спокойно стянуть с него, Томас незамедлительно воспользовался этим моментом, отбрасывая смятый халат куда-то в сторону, хватая мужчину за ворот рубашки, слегка потянув на себя. – Возможно. Но все еще можно исправить, доктор. – Тихо и томно прошептал мужчина практически в губы американца, опаляя нежную кожу горячим дыханием. Резко дернув рубашку, отказываясь расстегнуть ее по-человечески, англичанин, отрывая пуговицы, распахнул тонкую и немного смятую рубашку, являя своему взору тело брюнета. Бледная кожа придавала образу мужчины немного эфемерности, ощущения, что все это сейчас происходит не с самим Томасом, что все это сон, и стоит ему неосторожно прикоснуться к Алану, как этот прекрасный сон исчезнет эфемерной дымкой, вместе с американцем, без единого шанса на повторение такой прелестной ситуации. Опрокинув Мура обратно на кровать, Томас ловко сцепил пальцы одной руки на запястьях мужчины, удерживая его руки над головой, не давая лишний раз пошевелиться. Наклонившись к самому уху врача, блондин тихо хохотнул, начиная тихо, хрипло, но четко нашептывать ему на ухо: - Я бы с превеликим удовольствием связал бы вам руки какой-нибудь шелковой лентой, мягко обвивая вокруг запястий тонкую ткань, привязывая к кровати, лишая вас некоторой свободы движений. Затем, осторожно заткнул бы вас каким-нибудь кляпом, чтобы вы перестали нести всякую чушь и, конечно же, кричать. Избавил бы от оставшейся стесняющей вас одежды, безжалостно разрезая ее на тонкие полосы острым лезвием, как бы невзначай касаясь холодной, острой сталью вашей нежной и гладкой кожи, оставляя легкие, едва заметные красные дорожки, заставляя вас выгибать спину от боли и наслаждения.… - Решив дальше не продолжать, еще немного потянуть, не выдавая все свои планы разом, Томас сделал небольшую паузу, хищно облизнув губы. И дабы эту паузу наполнить смыслом, немного помедлив, коснулся слегка приоткрытых, подрагивающих губ мужчины. Сначала легко, как будто невзначай, собираясь тут же отстраниться. Собираясь. Но это было выше его сил, не сдержавшись, блондин решил продолжить, настойчиво раздвигая немного припухшие губы мужчины языком и длительно, требовательно целуя американца, поистине наслаждаясь столь развязным поцелуем с легким и незабываемым привкусом виски, который не так давно выпил англичанин и крови, проступающей из ранки на нижней губе брюнета, едва удерживаясь от желания простонать прямо в губы мужчине. Поистине дикий коктейль, который сносил крышу, ломая внутренние тормоза, вытесняя все мысли из головы, кроме одного единственного желания. Желания обладать. Целиком и полностью. Полностью подчинить этого человека себе, добить его защиту и насладиться. Насладиться в полной мере.

Отредактировано Thomas Sweet (2013-01-13 01:40:12)

+1

11

Кто бы сомневался, что стоит только врачу подцепить последнюю пуговицу медицинского халата, как обязательный элемент одежды каждого врача тут же будет стянут с хрупких плеч мужчины одним наглым англичанином. Американец с силой сжал в руках простынь, боясь застонать, чтобы в очередной раз не унижаться перед этим чудовищем, не показывать свою слабость лишний раз. Почувствовав дыхание насильника около своих губ, врач чуть было не застонал от охватившего его отчаяния... - Возможно. Но все еще можно исправить, доктор. Вкрадчивый голос англичанина, уже на протяжении нескольких лет звучал в голове врача, из-за чего Алан не мог быть полностью уверенным в том, что эти слова принадлежали  настоящему Томасу, а не являлись выдумкой его больного воображения. Осознав смысл услышанного, Алана всего затрясло, а глаза вновь резко расширились. Тело будто онемело. Ощущение, как тонкие и холодные пальцы сжимают ворот его рубашки приводило еще в большую панику. Но кто бы сомневался в том, что Томас, останется глух к его мольбам. Паника, ужасающая волна паники накрывает с головой, голос уже готов сорваться на крик. Лишившись очередного элемента одежды, ограничивающего доступ к телу, Алан судорожно сглотнул. Вкрадчивый голос англичанина, вновь зазвучал в голове американца, заставляя его сердце чуть ли не выпрыгивать из груди. Почувствовав чужое дыхание около своих губ, врач чуть было не застонал от охватившего его отчаяния… Страх потерять не только вновь начатую с чистого листа жизнь, но и саму жизнь с головой окутывал мужчину, на какое-то время выбивая из ощущения реальности. Врач невольно представил, как длинные пальцы неспешно проводят линию от пупка к ключицам, как бы невзначай задевая ногтем по пути нежный сосок. Парализованный страхом и полностью беззащитный, Алан не мог разжать руку, чтобы выпустить ни в чем не повинную простынь. « - Мой, только мой». – прошептал до боли знакомый голос в его голове.. - Ты спятил? — поперхнулся. - Чертов собственник, то, что ты насильно вырезал свое имя на моей спине, еще не значит, что я стал твоей игрушкой! Зрачки бешено бегали, выдавая панику и немую попытку поиска пути к побегу из  холодных и цепких рук художника. - Если так сильно хочешь посмотреть на это убожество на моей спине, то для этого не нужно делать столько ненужных действий. – немного дрожащем от волнения голосом, протянул мужчина. Ах, если бы врач только мог видеть скептическое выражение лица англичанина в темноте комнаты. - Я  не собираюсь заниматься с тобой сексом, чудовище.
     Учитель, почему то по привычке не заправивший прядь черных волос за ухо, одной рукой зафиксировал руки врача над головой, а затем склонился над ним, прижимаясь щекой к его виску, тихо шепча: -…оставляя легкие, едва заметные красные дорожки, заставляя вас выгибать спину от боли и наслаждения.… Глаза американца широко распахнулись. С одной стороны, слова, которые англичанин только что прошептал ему на ухо, звучали не просто угрозой, а самым настоящим обещанием изнасиловать его прямо сейчас. Мур снова начал сопротивляться и пытаться вырваться, но через пару минут осознав, что это бесполезно, так как Томас держал его мертвой хваткой, расслабился. Алан уже чувствовал повисший в воздухе запах крови… Пахло его собственной кровью и его собственным страхом, потому что он не сомневался, что англичанин хочет сполна насладиться его криками и возьмет его наиболее мучительным способом, чтобы в первую очередь потешить свое самолюбие. Это не могло не пугать, так что Алан предпочел просто лежать и лишний раз не провоцировать насильника на очередную грубость в свою сторону. Сейчас врач хотел просто перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку, чтобы его палач не мог видеть его лица. Он не хотел представлять себе, что его ожидает на протяжении этой ночи, но богатая фантазия во всех подробностях описывала ему все те унижения, через которые ему придется пройти. «Так хочется прижать ладонь к груди чуть правее середины… Ночь будет длиться невыносимо долго. Может мне повезет и я умру от сердечного приступа?». Ему нестерпимо хотелось попросить англичанина, чтобы тот отпустил его руки, но легкие все еще не могли нормально втянуть кислород и из горла вместо просьбы, с шипением вырвался лишь хрип. «Сколько раз он уже занимался подобными вещами? Не думаю, что я первый, с кем он проворачивает подобное. Наверно, ему просто вновь захотелось ощутить, как бешено бьется сердце напуганной жертвы, как теплая кровь струится по венам, смешанная с парализующим страхом и снова посмеяться над ужасом, застывшим в глазах.  Я даже боюсь представить, что было бы с той девушкой, если бы я вернулся на полчаса раньше или позже». Томас находился в опасной близости от врача и он был явно не похож на человека, который удовлетворится одним лишь поцелуем. Мур забился, как рыба в сетях, пытаясь выбраться.
     Склонившись над американцем, Свит хищно облизнул губы, а затем жадно приник к  губам врача.  Стараясь контролировать рвотные позывы и даже на уровне инстинкта не отвечать на поцелуй белобрысого, Алан попытался закричать. Растрепанные, липнущие к вискам черные пряди, устало прикрытые голубые глаза – вот так он выглядел сейчас. Жалкое зрелище.  Стоны унижения из относительно недалекого прошлого вновь эхом стали отдаваться в его голове. «Я, взрослый парень, и вроде всегда был нормальной ориентации. Как так вышло, что я оказался в одной постели с мужчиной? Ну как?» Из уст врача послышался сдавленный стон, оповещающий о нехватки кислорода в легких. К несчастью Алана, в планы мужчины не входило прерывать поцелуй. Новый стон слетал с приоткрытых губ… «Мне нечем дышать… Я задыхаюсь… Если бы мне кто-то сказал, что я умру во время поцелуя, задыхаясь от нехватки кислорода из-за приступа паники, то я бы никогда в это не поверил». Сейчас врачу больше всего хотелось набрать полные легкие воздуха и закричать, но Алан был готов поклясться, что ни только крики от жуткой боли, но даже тихий стон,  предательски слетевший с его губ, заставит англичанина довольно ухмыляться, однако,  доставлять этой сволочи удовольствие с первых же минут совершенно не хотелось. Вопросы, которые он хотел задать своему мучителю…Просьба, которую он пытается произнести уже на протяжении пятнадцати минут… Оскорбления в адрес ненавистного существа, крутящиеся у него в голове… Все… Все постепенно начало терять какой-либо смысл и форму. Мгновенно мир изменился, звуки в голове Алана стали постепенно утихать. Пускай обстановка не изменилась и все вокруг на первый взгляд оставалось таким же, но все же что-то было не так. Не было больше страха или паники. Все, что совсем недавно внушало ужас, стало казаться гармоничным, умиротворяющим, и даже спокойным. Хаос, творившийся в голове врача и весь тот ужас, творившийся вокруг него, постепенно преобразовывался в порядок, раскладываясь в голове по полочкам. «Что за черт?» Едва удерживаясь на грани обморока, врач сильно укусил Томаса за нижнюю губу. Тонкая струйка крови побежала сначала по губе, а затем и по подбородку блондина...

0


Вы здесь » academy shien » флешбек » Любовь — это для черни, аристократична только ненависть!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC